Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Когда в спину германский пулемет смотрит, хочешь не хочешь, а в атаку побежишь, — ухмыльнулся Юлий Остапович.

— А гестапо как такого дурня сваляло: ни одного партизана в плен не захватило, — тихо, будто самому себе проговорил Шершень. — Или был живой улов?

— Нет, одни мертвяки. Шесть тел рядышком: три поляка и столько же москалей.

— Так уж все и мертвяки? — усомнился эсбист. — Может, кто-то был ранен или контужен и валялся в беспамятстве?

— Все до единого были покойники, — убежденно повторил фельдшер.

— Их при мне на сей предмет врач-германец осматривал. На моих глазах их всех и в одну яму закопали. Там же, возле пепелища от усадьбы. А перед этим каждому, как это водится в гестапо, за левое ухо контрольный выстрел сделали. Вот почему я никак не уразумею, как покойничек мог сызнова на этом свете объявиться. Воскрес, что ли?

— Не думаю. Просто я позабыл сказать, что тот хлопец не родной сын Чумарзина, а приемный, — соврал Шершень. — С его отцом полковник то ли близкими дружками, то ли дальними родичами были.

— Тогда другое дело. А у меня, признаюсь, уже поганая думка об этом хлопце в голове шевельнулась.

— Родной или приемный, а проверить его все равно надобно, — строго сказал Шершень. И давая понять, что разговор на эту тему закончен, спросил: — Как рана?

— Еще малость гноится, но самое страшное позади. Дело на поправку пошло.

— Ну и добренько. Спасибо за лечение и заботу друже, и до следующей перевязки…

Выпроводив Юлия Остаповича, Шершень прикрыл глаза, задумался.

Ничего не скажешь, веселенькая получается картина! Выражаясь языком Юлия Остаповича, час назад он беседовал с воскресшим из мертвых сыном полковника Чумарзина. А вдруг фельдшер что-то перепутал или попросту домыслил некоторые детали? Как в таком случае перепроверить рассказ Юлия Остаповича? Партизаны и семья Чумарзина мертвы, польских полицейских, участвовавших в том бою, вряд ли теперь установишь и тем более разыщешь, а поскольку операцию проводило гестапо, о ней нет упоминаний ни в местных, ни в центральных архивах польской полиции.

Остаются немцы: у этих бумажных душ каждая справка обязательно найдет свое место в надлежащей папке или сейфе. Обратиться за помощью к оберштурмбанфюреру Штольце? Тому ничего не стоит сделать по своим каналам соответствующий запрос в гестаповские архивы, и все сразу прояснится, встанет на свои места.