Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Затем из портфеля достал бутылку минеральной воды, разлил по стаканам:

— Пей — не болей.

Пододвинул стул, сел, долго разглядывал Павла с непонятной улыбкой и вдруг спросил с той долей простодушной хитринки, которая звала к откровенности:

— Твои старики, Вольфштадты, где?

— Там же, где жили, — не успев удивиться, ответил Павел.

— Так и не навестил?

— Некогда было.

— А вот жениться успел, — словно с упреком проговорил Волков.

— Вы меня рентгеном просвечивали? — Павел сердито засопел. — Не люблю, когда лезут в личную жизнь.

— Ладно, я ведь по-свойски. Знаю, и работал много, и воевал. Все-то я о тебе знаю, Клевцоз!.. Разве Нина тебе о дяде Леше не рассказывала? Вот я и есть для нее дядя Леша.

Павел приподнялся на локте:

— Извините за тон, Алексей Владимирович!

— Да что уж там! — махнул рукой Волков и стал серьезным. — Я с врачами говорил. Туго тебе сейчас. Но думают, еще повоюешь.

— Так и сказали?!

— Прямо не сказали, но дали понять. Не такие мы, чтобы раньше времени дуба давать.

Правильно говорю? — спросил Волков. И, увидев подтверждение в глазах Павла, посмотрел на него долгим испытывающим взглядом. — Дорогой ты мой Павел, не исключено, придется тебе в Германию пробираться и там поработать недолго. Пока же, как говорится, не начавши — думай, а начавши — делай.

— Стало быть, Нина учит меня с вашего ведома?

— А ты разве против? Отныне Нина станет приходить вечерами, я же буду с тобой беседовать по утрам.

Теперь Павел понял, что и Волков, и Ростовский, и Нина между собой связаны делом важным и секретным.

В свою орбиту включили и его. Новое оружие, появившееся у немцев, всерьез заинтересовало командование, если уж даже Волков, при должности далеко не рядовой, решил лично заняться Павлом.

— Поговорить придется о многом, — Волков достал папиросу, спохватившись, сунул ее обратно в пачку. — Ты инженер, знаешь техническую сторону дела. Теперь придется тебе усвоить философию, немецкую историю, фашистское мышление и многое другое. Создавая дисциплинированную, жестокую армию, гитлеровцы придавали особое значение воспитанию воли и характера солдат.

Волков раскрыл портфель, вытащил несколько книг:

— Не удивляйся, здесь и геополитик Хаусхофер,[10] и генерал Драгомиров,[11] кстати, умнейший специалист по военной психологии, хоть и царский… Читай. Одна рука у тебя действует, книгу держать сможешь. Читай и думай. Думай за германца.

— Алексей Владимирович, разрешите высказать одно соображение.

— Слушаю.