Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Таким же путем исчезла микрокамера «Минокс». Все дела были закончены.

Утром следующего дня Павел, встретив Йошку, сказал ему:

— Вечером мы должны во что бы то ни стало уехать из Розенхайма. Я еду на вокзал за билетами, тебе пора к Айнбиндеру."

"Однако на Людендорфштрассе Вилли не оказалось. Антье торопилась на работу, стирала ночной крем. Она раздраженно сообщила, что капитан еще вечером уехал к Хохмайстерам. «Его стащил с постели какой-то срочный звонок».

Йошка поехал к особняку Ноеля. В холле его встретил Айнбиндер:

— Горючее есть?

— Далеко ехать?

— На вокзал.

— Тогда хватит. Есть полбака.

По лестнице спускались Ноель и Эльза. Оба были в выходных костюмах и сильно взволнованы.

— Ах, я забыла нарвать цветов! — воскликнула Эльза.

— Если позволите? — выскочил Йошка.

— Возьмите садовые ножницы, в теплице за домом настригите нарциссов.

— Куда торопиться? В нашем распоряжении больше часа, — успокаивал супругу Ноель, хотя сам заметно нервничал.

— Ты мне сегодня не понадобишься, — сказал Айнбиндер, когда Йошка принес цветы.

— Мы на днях уезжаем. Не сможете ли в последний раз подвезти к пансионату фрау Штефи?

Вилли посмотрел на супругов:

— Мы едем мимо. Не возражаете?

Эльза милостиво разрешила.

У дома фрау Штефи Айнбиндер притормозил. Йошка забрал свою сумку, в которой обычно держал термос с кофе и бутерброды, захлопнул дверцу. «Опель» понесся дальше.

По дорожке с хозяйственной сумкой навстречу шла Франтишка.

— Где ты пропадал все дни?

— Я же работал! А сегодня у меня есть свободных часа три.

Поедем за город, погуляем?

Франтишка остановилась. Ей давно хотелось вырваться куда-нибудь, чтобы не видеть лица надменной фрау Штефи, крикливой Клары, блудливого Франца.

— Попробую отпроситься, — сказала она.

— Вот и прекрасно! Ты пока иди в магазин, а я заскочу на почту.

На почте, к счастью, никого не было. Грудастая, белокурая немка запечатала книгу о Галле в серую оберточную бумагу, перетянула шпагатом, намазала концы разогретым сургучом и приложила штемпель.

— Не будете ли столь милы написать адрес? — попросил Йошка.

— У вас нет рук?

— У меня отвратительный почерк и мало времени.

— Вы всегда торопитесь?

— Вечером я свободен.

Толстушка оценивающим взглядом посмотрела на добродушное крестьянское лицо Йошки, застывшее с глуповато-выжидательной улыбкой, усмехнулась:

— Что ж, посмотрим. Говорите адрес.

— Гейдельберг, Блауштрассе шесть дробь восемь. Максу Ульмайеру, — продиктовал Йошка.