Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Культурный Центр» был готов к услугам отдыхающих граждан круглосуточно. Иные там и отходили. Сигизмунд сам вызывал как–то раз «Скорую» к дедушке, безучастно созерцавшему низкие городские небеса, полонящиеся смогом. «Скорая» к дедушке не торопилась. Да и дедушка больше уже никуда не торопился… Вокруг продолжали культурно отдыхать. Пили пиво. Все там будем, да…

Взяв «Разина», Сигизмунд снял пробку о прилавок ларька, по старинке.

— Ты че, блин, мужик?! — заорал продавец, высовываясь из ларька чуть не по пояс.

— Вон, открывашка есть…

Совсем одичал с этой юродивой. Забыл, в каком веке живу. Ведь правда теперь везде открывашки. Это раньше никаких открывашек не было. О водосточные трубы пробку сковыривали. Кто покруче — зубом снимали, кто поинтеллигентнее

— ключом…

Сел на корточки, налил пива на ладонь. Пес тут же сунулся пастью и неопрятно зачавкал.

И тут из засады, доселе незаметный, бесшумно подкрался к Сигизмунду дедок. Заслуженный дедок, о трех орденских планках, на деревянной ноге. Насчет бутылочки.

Пустой.

— Оставлю, — щедро обещал Сигизмунд.

Дедок с достоинством оперся о ларек и уставился вдаль. Ловко же дедок прятался. Небось, на войне разведчиком был. С девкиными предками, борода–веником, лесными братьями, поди, сражался посередь смуглых рижских сосен…

Сигизмунд расслабленно вливал в себя пиво. Похмелье растворялось. Снегу бы пора выпасть. А снег все не выпадает. А пора бы. А он не выпадает…

Подрулила хамоватая бабуля. Сунулась было. Дедок послал ее по–фронтовому.

Это Сигизмунду понравилось.

Он отдал дедку пустую бутылку. Тот взял и беззвучно отступил в щель между ларьками, где у него был наблюдательный пункт.

Подумав, Сигизмунд взял «Жигулевского». Продавец сердито сковырнул пробку открывашкой. Собственноручно.

Сигизмунд приблизился к наблюдательному пункту фронтовика. Молча вручил ему полную бутылку, повернулся и пошел прочь."

"Глава четвертая

К вечеру девка ожила. Морпеховские таблетки в очередной раз явили чудо исцеления. Аллилуйя!

Сигизмунд, лежа на раскинутом диване у себя в комнате, безмолвно наблюдал за юродивой девкой.

Воскреснув, та принялась бродить по квартире. Маршруты новые прокладывать. На кухню, в ванную и туалет шастала уже уверенно. В сторону сигизмундовой комнаты — еще с опаской. К запертой комнате вообще не подходила.

Запертая комната, она же «гостиная», была самой большой в квартире. И не запертая даже, а просто нежилая.

При Наталье там устраивались шумные вечеринки.