Банда Кольки-куна читать онлайн

Тогда он вернул министру Двора бумагу и сказал: передайте государю, что я отказываюсь возглавить кабинет министров. Или реформы пойдут по моей программе, или пусть смуту усмиряет кто-то другой.

Утром 17 октября царю доложили об отказе Витте. Он впал в ярость, никогда ранее ближнее окружение Николая не видело его таким. Но сила была на стороне графа, и даже затворник Царского Села в конце концов понял это. Но опять, как и прежде, он попытался уйти от ответственности. Царь вызвал к себе Николая Николаевича, рослого, громогласного, у которого под рукой были верные гвардейские полки, и пожаловался ему на Витте.

Однако умный Сергей Юльевич предвидел такой шаг. И заранее подослал к великому князю некоего Ушакова, рабочего из Экспедиции заготовления государственных бумаг. Старый зубатовский агент, тертый, с подвешенным языком, Ушаков наговорил великому князю такого, что бедный вояка чуть не лишился рассудка. Вот голос простого рабочего! И этот голос за реформы."

"В итоге Николай Николаевич пришел к государю уже на взводе.

Ходили слухи, что он даже вынул из кобуры револьвер и обещал племяннику застрелиться у него на глазах, если тот немедля не подпишет проект Витте и не назначит его главой кабинета.

И царь сломался. Он вызвал из приемной томившегося там Фредерикса, и они втроем принялись ждать графа. А тот все не ехал и не ехал… Наконец в половине пятого Витте появился. И государь подписал манифест.

Утром 18 октября, когда Лыков шел по Литейному на службу, текст обращения уже висел на всех тумбах.

Хорошо одетые господа обнимались друг с другом и иногда — с голодранцами. И поздравляли с великим днем. Коллежский советник купил газету и начал внимательно изучать, что там царь-батюшка ему, Лыкову, даровал. Так… Незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний, союзов… Привлечь к выборам в Государственную думу те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательного права… Ага, это про мертворожденное детище Булыгина[63]. Установить как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной думы… Так-так. Вот еще: чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от Нас властей…

А неплохо для начала, подумал сыщик. Он был скептик, во-первых, и государственный служащий, во-вторых. И понимал, что в такой стране, как Россия, реформы должны быть постепенными.