Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Старичка мы посадили в первой машине рядом с шофером, чтобы он показывал дорогу, но, как только кончился асфальт, он высказывал сомнение почти на каждом перекрестке.

– Здесь… Кажется, по этой… Да, да! Я припоминаю вот эту тую, – показывая пальцем, оправдывался: – У меня ведь нет машины, и я все больше пешком, мимо гаражей… А теперь, осенью, все выглядит как–то по–другому… К тому же стемнело… Совсем по–другому!..

Наконец машина остановилась и славный старик торжественно сообщил: «Приехали».

Выйдя из машины, я встаю прямо на бетонную трубу: она проложена по дну канавы и пересекает дорогу – здесь таких много, через пять–шесть мы уже переехали. Бетонные спины этих труб взгорбились на всю ширину дороги, некоторые из них совершенно оголены, и шоферы, боясь зацепить карданным валом или глушителем, притормаживают – машины медленно переползают через трубы.

К вечеру подморозило, трава вдоль дороги похрустывает под ногами, и на свету прожекторов заметен парок от дыхания.

Кругом штативы с лампами, и передвигаться приходится осторожно, чтобы не задеть какой–нибудь кабель из протянутых от машины и хибары старика.

Мы удивились, не обнаружив по обеим сторонам канавы никаких следов, и решили, что мужчина в канаве пролежал дольше, чем мы вначале предполагали, а следы не сохранились потому, что земля на ближайших огородах потом была вскопана. Тут же выяснилось, что никто из присутствующих не знает, как скоро в таких небольших водоемах всплывает труп из–за газов, вызванных разложением.

Началось что–то вроде спора об основных законах физики, но к единому мнению мы не пришли, потому что никто не мог вспомнить, что именно по этому поводу говорилось в специальной литературе. Кроме того, тяжесть, привязанная к туловищу мертвеца, оказалась весьма внушительной – большой тесаный камень, какие закупали в Швеции когда–то для рижских мостовых.

Следователь прокуратуры Ирина Спулле – сорокалетняя, энергично жестикулирующая женщина, с очень черными волосами (не может быть, что она их не красит), в кожаном пальто, делающем ее похожей на комиссара из фильма о гражданской войне, – загибает один за другим пальцы на руке, перечисляя Ивару азбучные истины.

Наверно, бедняжка, понимает, что ее настоящее место не здесь, что среди нас она заблудилась, как Красная Шапочка в лесу, и боится, что мы тоже это понимаем. Вот почему ее жесты становятся все категоричнее.