Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Большой холодный зал, пол его выложен плитками – в клетку. Помесь часовни с холодильником. Это из терминологии Ивара, конечно.

Покойник наконец уложен на широкий мраморный стол, и медик расстегивает на нем синий плащ, под которым оказывается коричневый фланелевый халат, перетянутый проволокой. Под ним несколько рубах. И все это отвратительно воняет.

– Этого типа следовало бы причислить к тварям, которые никогда не моются, – ворчит медик, берет массивные портновские ножницы и, перевернув закоченевшее тело на живот, разрезает всю одежду как шкурку банана – от воротника до подола.

– Надеюсь, его близкие не возбудят против меня гражданский иск. Иди сюда, прощупаем!

Не находим, конечно, ничего. Так же, как в карманах. Абсолютно ничего. Даже носового платка.

– Татуировки нет, должно быть, не сидел… Пиши, я буду диктовать…

Беру блокнот и ручку.

Личность не установлена.

Обнаружен там–то и там–то, мужчина, возраст (приблизительно), рост (точно) и т.

д. и т. д.

Описание одежды.

Цвет кожи, полнота.

Голова.

Лицо.

Шея.

Грудь.

– Волосы серые, глаза темно–коричневые, маленькие… Сам свинья, и глаза как у свиньи! Записал?

Исходя из сведений, которые я сейчас записываю в блокнот, я составлю запрос в вычислительный центр, хотя маловероятно, что мне там чем–нибудь помогут.

– Как быть с отпечатками пальцев? – спрашивает медик.

– Надо снять!

– Ты начальство – как скажешь, так и сделаю.

Только на сей раз толку от этих отпечатков не будет – могу поспорить.

– Оттиснем!

Медик продолжает диктовать:

– Зубы верхней челюсти из белого металла.

– Стальные.

– Правильно, зубы стальные. Но ты должен писать: из белого металла.

– Что я и делаю.

Я уверен, что, записывая, только попусту трачу время, и вычислительный центр не поможет мне, потому что разделяю мнение нашего уважаемого медика: пребывание людей такого возраста в местах заключения следует связывать прежде всего с татуировкой, которая тогда, в дни их молодости, была там очень популярной, придавая особый вес как крупному вору, так и мелкому воришке.

Если не хочешь, чтобы тебя считали маменькиным сынком, на запястье или плече ты должен иметь наколку имени или хотя бы инициалов оставшейся на свободе возлюбленной подруги, но особое уважение снискаешь, если будешь разрисован, как афишный столб. «Отсидку» в зрелые годы начинают редко, хотя встречаются и такие.