Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

"– А всего нет, – и Слон выпалил список одним духом, как стих, который выучил наизусть.

На старый Новый Год они уже ехали в сторону столицы необъятной Родины. Смотрели из окон на снежные бескрайние поля, на деревеньки большие и маленькие. На покошенные дома, у многих из них были заколочены окна и двери, кое-где, возвышаясь, мелькали сохранившиеся облупленные церквушки без колоколен и крестов на куполах. На больших станциях выходили прогуляться на перрон потому, как знали: на обратном пути такой возможности у них не будет: надо будет стеречь товар в четыре глаза.

Почему – то на станциях, чаще чем где-либо еще, встречались покалеченные войной люди: кто без ноги, а то и на низкой тележке без обеих ног, кто без руки. На костылях, с протезом, точнее подпоркой на ногу из деревяшки. Многие из них просят подаяние, вид самый неприкаянный. Много нищих баб и детей, подростков, от которых хочется отвернуться, заплакать и убежать куда подальше, чтоб более не видеть такого унижения человеческого достоинства. Кругом сновала вороватая мятая пацанва.

На одной из больших, переполненных людьми, станций, друзья наблюдали не самую веселую картину: морячок, в черном бушлате, отошел закурить папиросу, в это время тщедушный вор подхватил его маленький чемоданчик и быстро пошел, стараясь смешаться с толпой. Люди боялись выдать его, рядом мог находиться подельник вора, который может запомнить тебя, подстеречь где-нибудь в безлюдном месте и убить. Такое случалось часто по всему родному Советскому Союзу. В случае с морячком, кто-то показал ему глазами направление, куда скрылся вор.

Морячок оказался расторопным. Он догнал воришку, схватил за руку, присел, потянув его за собой и положив его руку на свою согнутую в колене ногу одним махом обеих своих рук мощно ударил по руке бедолаги. Рука хрястнула, вор заорал благим матом и мотаясь со стороны в сторону, придерживая свою сломанную руку другой рукой, убежал. Жуткая картина. Народ колыхнулся, жалея беднягу, и в тоже время справедливо уважая моряка.

Сердце Харитона щемило: он любил свою страну, свой народ – и русских, и греков, и узбеков, и казахов, и армян, и украинцев, и всех других.

Как и все они, он ждал перемен, лучшей жизни, готов и сам работать до самого своего предела, только бы эта жизнь, наконец, наступила.

– Столько лет прошло после войны, а народ все бедствует, Слон, – ну что это за жизнь? Когда же наступит нормальная пора в стране?

– Ну, дорогой, подожди, вот пройдет двадцать лет, тогда что-то и изменится.