Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А вот и Розабелла… Та стояла, наклонившись, и что-то говорила стоящему прямо на земле на коленках Мерригару. Наконец, лекарь с трудом поднялся, взял плоскую корзинку и направился в сторону Джулии. Совсем не дело, если их обнаружат за кустом. Джулия опустила на дорожку Лапушку, и тот тут же побежал в сторону грядок.

— Ой! — Розабелла восторженно вскрикнула и принялась оглядываться.

Джулия вышла и широко улыбнулась:

— Сеньора Розабелла!

— Сеньора Джулия! Какая чудесная встреча.

— Вы не видели здесь моего питомца? Он убежал, и теперь не могу его отыскать.

— Видела! — Розабелла просто лучилась от восторга, и ее хорошенькое личико сияло. — Вон он, в жасминовых кустах! Какой же он хорошенький!

— Какое счастье, нашелся!

Джулия погрозила Лапе пальцем. Розабелла подняла ясные глаза:

— Не ругайте его, сеньора Джулия. Ему, наверное, тоже нравится гулять в нашем саду. А вам нравится? Я раньше вас здесь не видела.

— Очень нравится. Прекраснее сада я в жизни не видела. И столько цветов! — Джулия кивнула в сторону: — А это что за грядки?

Розабелла пожала плечами:

— Аптекарский огород.

Сеньора, только умоляю, не срывайте ничего! Мерригар так дрожит над своими грядками, что слов не подобрать. Он готовит из них успокоительные отвары и настойки для матушки. Если вдруг чего не хватит — матушка будет очень недовольна.

Джулия с готовностью кивнула, но недоуменно посмотрела на грядку с чесноком:

— И дикий чеснок с морковкой?

Розабелла отвела глаза и пожала плечами:

— Лекари говорят, что в каждой травинке и польза и вред.

Значит, и в этой морковке польза есть.

Джулия мгновение помолчала:

— А вред? Разве в морковке может быть вред?

Розабелла вдруг побледнела на глазах, смотрела куда-то Джулии через плечо. Но можно было уже не оборачиваться, потому что за спиной раздался знакомый высокий голос:

— Розабелла!

А вот и тираниха…

Глава 29"

"Джулия старалась не показаться напуганной, но была натянута, как струна.

В великолепии сада сеньора Соврано выглядела настолько неуместно, насколько вообще можно было себе вообразить.

Она смотрелась еще изящнее, еще чернее. Кружевная шемизетка будто топорщилась особенно остро и напоминала уже не стальные спицы, а острия множества клинков. Дотронься пальцем до тончайшего узорного зубчика — и пойдет кровь. Щеки тиранихи были как-то необычайно бледны, взгляд — кристально холоден. За спиной госпожи неизменно отиралась нарумяненная Доротея с жирным котом на руках.

Джулия поклонилась:

— Сеньора Соврано.