Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но тираниха подчеркнуто смотрела только на дочь, будто Джулия была пустым местом:

— Розабелла, что происходит? Почему здесь посторонние?

Розабелла виновато молчала, словно совершила непростительную провинность.

— У тебя отсох язык?

Лапушка вынырнул из-под листвы лимонного дерева и уставился на кота. Поводил носом, морщился и уже почти обнажил клыки, потявкивая. Джулия подхватила его на руки, стараясь успокоить. Гладила за ушами, прижимала к себе. Но Лапа тоже был предельно напряжен, будто задеревенел. Под пальцами чувствовалось, как его густая шерсть у корней привстает дыбом.

А потом по его теплому тельцу побежала нервная дрожь. Он сверкал золотистыми глазами и, казалось, был готов накинуться на кота. Золотко, в свою очередь, лениво свисал в тонких руках Доротеи и лишь беззвучно скалился. Но и это, казалось, давалось ему с неимоверным усилием. Лишь кончик пушистого хвоста нервно и энергично шлепал по цветастой юбке этой бесстыжей девицы, словно независимо от размякшего от лени обладателя.

Розабелла по-прежнему молчала, и Джулии просто стало жаль ее.

Она до такой степени боялась собственную мать, что не знала, что ответить? Джулия вдруг живо вспомнила себя и свою матушку — и подобное показалось просто невозможным. Возмутительным и несправедливым. Даже Паола обращалась с ними нежнее, чем тираниха с собственной дочерью.

Джулия подняла голову:

— Мы уже уходим, сеньора.

Тираниха по-прежнему не смотрела на нее:

— Надеюсь, вам понятно, что не стоит появляться здесь впредь?

Джулия сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения, которая утопит, если не получит выхода.

Можно ли найти общий язык с этой странной женщиной по-хорошему? Кажется, нет. Тогда стоит ли играть в жертвенное смирение? Фацио говорил, что его матери следует простить некоторые слабости. Такая формулировка обычно подразумевает снисхождение. Он не говорил, что следует безропотно терпеть все, что от нее исходит.

Джулия подняла голову, чувствуя, как закипело в висках:

— Где именно, сеньора? В вашем доме столько запретов, о которых я не знаю.

Я буду очень признательна, если вы наймете картографа и составите для меня подробную карту, на которой будет отмечено, куда мне можно, а куда нет. Я не думала, что и в саду могут быть какие-то запреты.

Тираниха перевела небесный взгляд, будто впервые увидела ее, различила:

— Вам не позволено расхаживать, где только вздумается. И крепко запомните, что я не желаю видеть вас в этой части сада. Никогда.