Версальский утопленник читать онлайн

В нашем положении нельзя пренебрегать ничем. Опыты, интересующие герцога Шартрского, повторяющиеся намеки, куски партитуры для контратенора… Что все это значит? Я не знаю, но повторюсь: не стоит ничем пренебрегать. Доктор Месмер написал мне имена певчих из часовни, близких к принцу. Вот с ними мы и попробуем разобраться.

Николя ощущал потребность подвигаться и, покинув Дом для прислуги, отправился бродить по парку. Пересек партер, немного помедлил в Бальном зале, посидел на каменной скамье и двинулся дальше. Влекомый какими-то смутными ощущениями, он дошел до часовни.

Дверь в святилище была открыта; он вошел внутрь; убранство часовни показалось ему еще более внушительным и величественным, чем во время парадных служб. Задрав голову, он принялся рассматривать роспись свода. Когда он восхищенно взирал на фигуру Господа, более напоминавшего Зевса-громовержца, тишину нарушило пение: где-то под куполом исполняли Confiteor tibi Domine.[54] По-видимому, пела женщина, однако он никогда еще не слышал такого нежного и приятного голоса. Гибкий и бархатистый, чудесный голос словно вырывался из хора ангелов, окружавших Отца Небесного; легкий и одновременно звонкий, он прекрасно дополнял роскошное убранство часовни. Придя в себя от восхищения, Николя решил узнать, кто с первых же звуков сумел покорить его. Отыскав вход на лестницу, он поднялся на возвышение и там, возле органного корпуса, увидел пожилого человека. Держа в руках партитуру, он стоял, закинув голову, и оглашал своды чудесными колоратурами.

Николя сел на верхнюю ступеньку и слушал, пока исполнитель не умолк. Тогда он встал и направился к нему. Певцу оказалось немало лет. Старомодный парик обрамлял одутловатое лицо, вокруг маленького рта висели складки, как у бульдога. Темные круги под глазами резко выделялись на землистой, словно обсыпанной мелом коже, поражавшей своей бледностью. Он выглядел рыхлым и чахлым, а высокий рост и полнота лишь усиливали это впечатление.

— Сударь, — произнес с поклоном Николя, — для меня большое счастье услышать ваше пение, поэтому прошу меня простить, что я сразу не выдал свое присутствие.

— Тут нет ничего дурного, сударь, — ответил певец с сильным итальянским акцентом. — Я давно не пою здесь, но когда-то я имел честь принадлежать к хору королевской капеллы. Нынче я с полным правом наслаждаюсь отдыхом, но иногда, влекомый ностальгией, я прихожу сюда, сударь, и пою. В конце концов, часовня сейчас пустует, ибо двор еще не вернулся в Версаль.