Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Гу Сян медленно опустила руку и беззвучно позвала:

— Господин…

Вэнь Кэсин поднял ладонь, не дав ей договорить.

— Выданная замуж девица подобна воде, выплеснутой за дверь,[441] — отрезал он. — Это дело больше не имеет к тебе отношения. Завтра ты отправишься в путь и найдешь Е Байи, как договаривались. Я не оставлю тебя без обещанного приданого, но не хочу, чтобы ты вспоминала свой прежний дом.

Чжан Чэнлин крепился, как мог, потому что поклялся стать отважным героем. Он желал храбро защищать тех, кого хочет защитить, и доблестно истреблять тех, кто заслужил смерти.

Он твердо решил не отступать и не бояться, с какими бы испытаниями ни столкнулся, но сейчас не мог перестать плакать. Слезы катились сами собой, и Чжан Чэнлин снова чувствовал себя трусом и ничтожеством, слабым ребенком, из которого никогда не выйдет толка.

После того, как подонки расправились с его родными, Чжан Чэнлин дал себе зарок как следует изучить боевые искусства, чтобы суметь заступиться за всех, кто ему дорог. А ещё он собирался отомстить за свою погибшую семью и покарать убийц, если представится случай.

Но когда он узнал, что всему виной дядя Чжао...

Умирая, отец Чжан Чэнлина схватил за руку дядю Ли и заставил пообещать, что тот доставит его сына к Чжао Цзину в целости и сохранности. Той же страшной и холодной ночью, в заброшенном храме, умирающий старик вцепился в руку шифу и взял с него ту же клятву.

Дядя Чжао день и ночь оставался рядом с Чжан Чэнлином, помогая оправиться от горя.

Дядя Чжао со слезами на глазах провозгласил перед всеми героями под небом улиня, что справедливость в отношении клана Чжанов будет восстановлена.

Дядя Чжао…"

"Если мир так непредсказуем, а чужая душа — потёмки, если нельзя положиться на самых близких людей и давних товарищей, кому вообще можно доверять?

Вэнь Кэсин коротко вздохнул и окинул взглядом окружающих, потом отвёл глаза и отправился к себе. Но Чжоу Цзышу задержался во дворе.

— Иди-ка сюда, малыш, — подозвал он Чжан Чэнлина.

Мальчик с силой потёр глаза, которые тут же наполнились новыми слезами.

Чжан Чэнлин знал, что наставнику не нравится, когда он распускает нюни, но не мог ничего поделать.

— Ши… Шифу, я не хотел плакать, — попытался он извиниться между всхлипами, — я просто... просто... я скоро приду в себя...

Но шифу не стал, как обычно, требовать стойкости. Вместо этого он протянул руку и обнял мальчика. Сквозь тонкую ткань лёгкого плаща, наспех накинутого на плечи Чжоу Цзышу, просачивалось тепло его тела.