Арестант читать онлайн

А по авторитету Антибиотика нанесен мощнейший удар — развенчан миф о его непотопляемости. Молодые бандиты, рвущиеся к деньгам, к самостоятельности, к власти, увидели перспективу. Старый маразматик с Библией казался им теперь неопасным. Если бы братки читали Киплинга, они могли бы воскликнуть: Акела промахнулся!… Они не читали Киплинга.

Все так, но… Но даже Никита Кудасов сильно сомневался в том, что Антибиотика все-таки удастся надолго закрыть. Деньги Палыча, связи и высокая степень коррумпированности правоохранительной системы могли свести на нет старания бандитки-миллионерши, шизанутого журналиста и отмороженного опера.

Кудасов, щадя Обнорского, умолчал о том, что дело уже начало пробуксовывать, что адвокаты Антибиотика бьются над изменением меры пресечения, что в газетах появляются заказные статьи. В них бизнесмен Говоров предстает жертвой ментовского произвола… Ничего этого Никита Андрею не сказал. Но Обнорский криминальную тему пахал давно — сам о многом догадывался. На душе было тяжело.

Психологически угнетало и количество трупов во всей этой истории. Конечно, большинство из убитых заведомо были обречены. Все покойники сами свой выбор сделали, — сказал Никита… Легче от этого не стало. Косвенно Андрей считал себя виновником. Или инициатором… Все покойники сами свой выбор сделали… Нет, Никита, не все. Милка Карасева, та самая проститутка, через которую Андрей подбросил Антибиотику информацию о левой партии «Абсолюта», тоже погибла. Обнорский сделал все, чтобы обеспечить ей новую жизнь, вывести из-под удара. Милка погибла по собственной беспечности. Но и это не утешало…

В середине августа, сразу после выписки из ВМА, журналист городской «молодежки» Андрей Обнорский, более известный читателю под псевдонимом Серегин, вылетел в Стокгольм. Ему предстояла встреча с Катериной и работа над книгой о русской мафии вместе со шведским тележурналистом Ларсом Тингсоном. От обеих тем захватывало дух.

Шестого сентября Андрей сидел в удобном кресле «Боинга» авиакомпании САС.

Он возвращался домой. В Швеции на место выбитых в подвале зубов ему поставили дорогущую металлокерамику. Улыбка у Обнорского стала как у кинозвезды. Вот только улыбаться он стал реже.

Лету до Питера из Стокгольма чуть больше часу. Для Андрея он прошел незаметно. Совсем быстро он прошел — вместил всего одну человеческую жизнь. Губы старой шведки в кресле справа беззвучно зашевелились, и Обнорский услышал строгие слова молитвы.