Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Встать, каналья!

Дюбуа завозился, открыл мутные глаза и с трудом поднялся.

— Равняйсь! Смирно! — продолжал орать колдун на французском, с садистским наслаждением отмечая, как начинает опухать лицо «жертвы». — Имя? Фамилия? Звание? Номер войсковой части? По чьему приказу организовал нападение на представителей рода Романовых? Говори, каналья, иначе кишки выпущу!

Дюбуа, тянувшего в стойке «Смирно», затрясло:

— К-какое н-нападение на р-род Романовых?..

Француз осекся, его глаза остекленели, а Кузьмин зашипел на русском:

— Ты мне сейчас все расскажешь, пид@р лягушачий…

Экспресс-допрос, как и предполагал Иван, ничего не дал, но хотя бы исключил охрану французской принцессы из круга подозреваемых.

Дальше поразмышлять у колдуна не получилось — звонил государь, да и у Дюбуа уже добрую минуту в кармане верещал мобильный."

"— Ответь уже, — Кузьмин оборвал контроль «жертвы» и даже смерил противника участливым взглядом. — Сейчас тебе, мразь, Бурбоны очко так развальцуют, что и в общую хату Бастилии ехать совсем не позорно будет… У аппарата, государь!.

. Да, государь, Алексей должен скоро проснуться, а Бурбон, Медичи и сестры Гримальди уже приходят в себя. Наших никого посмотреть не успел, по приказу цесаревича особое внимание уделял Дюбуа. С этой стороны французы чисты, государь… Есть подловить еще кого-нибудь и убедиться точно… Виноват, государь, сейчас же возьму у Белобородова телефон и наберу адмирала… Есть отставить… Есть отслеживать состояние Алексея и продолжать исполнять полученные ранее приказы цесаревича…

Прислушавшись к себе, Кузьмин хмыкнул — с каждой минутой тонус его организма, без всякого сомнения, повышался, и даже жар во всем теле заглушался огромным желанием элементарного движения.

Нырнув в темп, колдун на грани чувствительности огляделся и удовлетворенно кивнул — тренированное подсознание фиксировало отсутствие даже намека на опасность. Исключением было только западное направление, как раз там, где, по прикидкам Кузьмина, должна была расположиться засада, но чуйка в том направлении фиксировала лишь обычные эмоции повышенной тревоги и страха.

Точно такие же чувства были в голове и хвосте колонны, где двигались журналюги, но колдун не обратил внимания на эти сигналы — чуйка отсеивала их по признаку острого любопытства со стороны случайных свидетелей из участников дорожного движения.