Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бл@дь! Если норвежка меня с Ванюшей читает как открытую книгу, то остальных… Вот я идиот — надо было деда с бабкой предупредить! Хотя… бесполезно.

— Я чего сказать-то хотела, Алексей, — Соня была прекрасна и таинственна в отсветах костра, — теперь тебе деваться некуда, придется за мной ухаживать вполне официально. А я, — она горделиво выпрямилась, — буду делать вид, что мне твои ухаживания не так и интересны.

Вот уж хрен тебе по всей… Нет, так девушке говорить нельзя. Хрен тебе, и все!

— Сонечка, душа моя, — я перешел на русский, — бабушка с дедушкой мне могут приказывать по многим вопросам, но только не по таким.

Дальше продолжать?

— Ты уже сегодня и так много чего наговорил, — девушка явно расстроилась, считав мою реакцию. — Я пока потерплю, потом посмотрим. А сейчас налей мне чуть-чуть белого вина и передай вон ту ужасно вкусную рыбку…"

"За разговорами мы просидели больше часа, пока император Российской империи с супругой не пожелали к нам присоединиться, желая лично удостовериться в хорошем настроении членов делегации.

Общение с молодежью в неформальной обстановке у императорской четы получилось достаточно легким и непринужденным — если царственный дед больше времени уделил молодым людям, расспрашивая тех в основном о событиях на Ибице и подробностях прошедшего турнира, то бабка общалась «о своем, о девичьем» с нашими красавицами. Естественно, звездой опять выступила Аня Шереметьева, но остальным тоже «перепала» толика внимания императрицы.

Не стала исключением и Елена Панцулая, которой императрица заявила при всех:

— Не переживай, деточка, я по просьбе Алексея уже взяла твою судьбу под свой личный контроль.

«Какая просьба? Что старшие Романовы опять придумали?» — пронеслось у меня в голове, но вслух я ничего так и не сказал, решив выяснить отношения с бабкой наедине при удобном случае. А старая змея уже плотоядно разглядывала смущенного Петрова:

— Сашенька, мальчик мой, ты сегодня на турнире руки свои гениальные не повредил?

— Спасибо за заботу, государыня, все в порядке, — художник опустил глаза.

— Джузеппе был аккуратен.

Мария Федоровна повернулась к младшему Медичи:

— Джузеппе, прими за Сашеньку отдельную благодарность!

Вскочивший итальянец поклонился:

— Рад стараться, ваше величество!

Благодарный взмах рукой, и Джузи садится на лежак, внимание же императрицы переключается на Соню Ольденбургскую, а потом на сестер Гримальди и Стефанию Бурбон.