Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пугает одно — все вокруг, даже молодежь, почему-то не сомневаются в неизбежности нашей с Соней свадьбы! И что мне делать в данной ситуации? Сука, полная засада! И как бы мне ни нравилась норвежка, я пока вполне способен прожить без нее, оставаясь «на свободе» еще какое-то время. А вот и сама Соня пожаловала…

— Вижу, тебе Медичи уже сообщили суть нашего с ними разговора, — раздраженно заявила она.

— Сообщили, — кивнул я.

— Еще никогда я не чувствовала себя такой униженной, Алексей! — ноздри девушки трепетали.

— Я для понтифика лишь товар, вещь, которую он пытается продать, не имея при этом на меня никаких прав! А дед с отцом даже возразить толком не могли, отделываясь обтекаемыми фразами! — она фыркнула. — А потом, Алексей, начались ничем не прикрытые угрозы! Как Франциск может себя так вести? Он же из древнего рода…

Соня говорила что-то еще, а я думал об одном — только бы она не попросила меня отомстить за поруганную честь Ольденбургских и в особенности ее, Сони. Если подобное услышу — Соня и ее родичи тут же без вариантов пойдут на хер! Однако этого не произошло — норвежка просто делилась со мной своими горестями.

— Наплюй и разотри, Сонечка, — посочувствовал девушке на русском я. — Франциск просто пользуется своим статусом понтифика, прекрасно зная, что по морде ему не дадут и на дуэль никто никогда не вызовет. А вообще, он же таким образом не на вас бочку катил, а на Романовых.

— Да, ситуация двусмысленная, — Соня в первый раз улыбнулась.

— И поведение Умберто с Джузеппе, побежавших перед тобой объясняться, эту двусмысленность усиливает. Уверена, король Италии и его наследник тоже скоро перед твоим дедом прибегут извиняться, а больше всего в этой ситуации пострадает моя репутация.

Я молчал, а норвежка смотрела в ожидании. Наконец она не выдержала:

— Не хочешь поинтересоваться почему?

— Нет, — я помотал головой.

— А я тебе все равно скажу, Алексей, — Соня сделала вид, что обиделась. — Меня теперь все более или менее приличные правящие роды стороной обходить будут, потому что побоятся непредсказуемой реакции грозных Романовых, и придется бедной мне замуж выходить вообще непонятно за кого!

— Не преувеличивай, Сонечка, — бодро отмахнулся я.

— Уверен, твои старшие родичи приложат все силы, чтобы… Ну, ты поняла.

— Дурак! — выпалила норвежка и горделиво выпрямилась. — Я на тебя обиделась, Алексей! — И направилась даже не к остальной молодежи, а к отцу и деду.