Name: Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Author: Жюльетта Бенцони

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Куда вы идете? Посидите еще немного! — воскликнула Лаура.

Но Жан Эллевью не услышал ее слов. Он вышел из дома, не закрыв за собой ни одной двери, и Лаура не побежала следом за ним. Ею снова овладело отчаяние.

В тот же самый день 2 апреля, или 13 жерминаля по новому стилю, перед революционным трибуналом предстали Дантон, Камиль Демулен и все те, кого считали участниками заговора. Среди них были Фабр д'Эглантин, Базир, Делоне, Люлье, братья Фрей и… Шабо. На них не надели кандалы, но ввели в зал под усиленной охраной и усадили на два ряда скамеек, чтобы все могли их видеть.

"Шабо чувствовал себя плохо, его лицо приобрело зеленоватый оттенок после предпринятой им неудачной попытки самоубийства. Получив предписание явиться в революционный трибунал, Шабо придумал план, который показался ему гениальным. Он написал прекрасное письмо и выпил какой-то напиток, крикнув: «Да здравствует Республика!» Потом он поторопился позвонить в звонок и вызвать надзирателя, чтобы его успели спасти. К несчастью, то, что проглотил Шабо, оказалось более опасным для здоровья, чем он предполагал, и бывший монах едва не умер.

И все равно Шабо предстал перед трибуналом!

Когда Лали Брике увидела его на скамье подсудимых, она чуть не закричала от радости. Она сидела в первом ряду и пожирала Шабо глазами, предчувствуя скорое осуществление своей мести, которого она дожидалась так долго. Графиня Евлалия де Сент-Альферин не сомневалась, что по окончаний процесса увидит ту картину, которая преследовала ее бессонными ночами.

Убийцу ее дочери кинут в пасть гильотины те же самые люди, которые позволили ему совершать свои преступления! В кармане фартука под мотком шерсти Лали прятала четки и время от времени касалась их, чтобы господь не позволил мерзавцу избежать смертной казни: Шабо очень плохо выглядел, и публика боялась, что он не доживет до дня исполнения приговора.

Этот процесс получит в истории название «процесс снисходительных». И это было не судебное разбирательство, а явное попрание справедливости и правосудия.

Трибунал собирался судить настоящих республиканцев не за преступления, которые они уже совершили, а за то, что они не хотели их больше совершать. Дантон и его сторонники искренне верили в то, что пора положить конец массовым казням, помирить всех французов и вернуть стране мир и процветание. Они больше не испытывали ненависти к своим жертвам, ведь удача оказалась на их стороне, и они собирались этим воспользоваться.