Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Заветные реактивы — серная да азотная кислоты, спирт, эфир — часть из Питера приволок, часть думал на месте добыть из того, что под ногами валяется, пусть и кустарно. Хлопковую вату, она же основа для пироксилина, удалось у купцов раздобыть, которые с Востоком торгуют."

"В лабораторию, или, как мы ее меж собой прозвали, «ведьмину кухню», вход был только двоим — Федьке да Гришке. Ребята головастые и с руками, которые растут откуда надо, а главное — свои в доску, преданные донельзя (взял их на оклад — довольны и счастливы).

Я их, конечно, в общих чертах в курс дела ввел, не вдаваясь в химические дебри, от которых у них бы точно крыша поехала. Сказал только, что варим новое, невиданное «горючее зелье» для пушек да ружей, такое, что шведам и во сне не приснится. Этого хватило, чтобы у них глаза загорелись, как у кота на сметану.

Первые опыты по получению этой самой нитроцеллюлозы, скажу честно, заставили понервничать. Теорию-то я, конечно, из прошлой жизни помнил, но одно дело — голая теория, а другое — бревенчатый сарай с дырявой крышей и колбами, купленными по дешевке у заезжего аптекаря.

Ошибешься чуть в пропорциях кислот, температуре или времени — и вместо белой пушистой массы пироксилина получишь либо какую-то бесполезную бурду, либо, что еще хуже, такой фейерверк с пожаром, что мало не покажется.

Пару раз мы едва не спалили нашу «кухню». То вата вспыхнет — еле успеваем водой залить, то колба лопнет, обдав нас такими едкими парами кислот, что в горле дерет и слезы градом. Федька один раз даже руку обжег, сунулся не вовремя к чану с этой адской смесью.

После этого я ввел драконовские правила: работать только в толстых кожаных фартуках и перчатках, морды по возможности мокрой тряпкой прикрывать, а при малейшем чихе — немедленно гасить реакцию и проветривать. Ребята нос воротили, но после нескольких «показательных выступлений» стали к моим инструкциям относиться с должным пиететом.

Потихоньку, набивая шишки да учась на своих же косяках, мы приноровились получать более-менее стабильный пироксилин.

Но это, как оказалось, была только половина беды. Самым геморройным и опасным этапом была его стабилизация — нужно было вымыть все остатки кислот, которые могли привести к тому, что порох сам по себе загорится при хранении. Вот тут-то и начались настоящие пляски с бубном.

Один из реактивов, что «по наследству» с Охты достался, кажется, уксуснокислый натр, которым я собирался все это дело нейтрализовать, оказался с какими-то левыми примесями.