Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И, в-третьих, я понял, что прогресс — это еще и когда жизнь у людей становится чуточку легче и приятнее, пусть даже благодаря такой простой штуке, как горячий чай. И, пожалуй, это было не менее важно. Моя Инженерная Канцелярия потихоньку начинала оправдывать свое название, превращаясь в генератор полезных гражданских инноваций. И хотя все мои мысли по-прежнему были там, в Игнатовском, вокруг пороха и винтовок, я уже не отмахивался от других идей, которые могли бы послужить на благо России. Тем более что Государь, воодушевленный успехом самовара, теперь с еще большим интересом прислушивался к любым моим предложениям, касающимся и вполне мирных дел.

А это, в свою очередь, давало мне новые рычаги влияния и возможности для продвижения по-настоящему прорывных технологий, которые должны были изменить лицо страны.

Самовар, конечно, дело хорошее, душу греет, да и Государю приятно — тут спору нет. Но главная моя заноза, от которой ни днем, ни ночью покоя не было, никуда не делась. И звали эту занозу — сталь.

Вернее, ее отсутствие в том виде, в каком она была нужна для моих «Смирновок». Бездымный порох, который мы потихоньку начинали гнать в Игнатовском в более-менее приличных количествах, создавал в стволе такое давление, что обычное железо, пусть даже самое распрекрасное, охтинское, просто не держало. Раздувало его, как лягушку через соломинку, а то и вовсе рвало к чертям собачьим при первых же выстрелах (до сих пор удивляюсь как первый прототип выдержал). Мои прежние пляски с бубном вокруг цементации, то есть попытки насытить углеродом хотя бы поверхность ствола, давали лишь кратковременный эффект.

Снаружи ствол становился тверже, это да, но внутри оставался таким же мягким, и после пары десятков выстрелов начинал сыпаться. Нужна была сталь однородная по всей толщине, с точно выверенным содержанием углерода, чтобы и упругая была, и в то же время не хрупкая, способная выдержать адские нагрузки. В моем времени это называлось легированной оружейной сталью, и варили ее в мартеновских или электропечах, где каждый чих контролировался, и химический состав, и температура.

Здесь же о таком можно было только в сладких снах мечтать.

Приходилось крутиться, исходя из того, что было под рукой, а под рукой, мягко говоря, было негусто. В Игнатовском я велел отгрохать еще одну кузницу, подальше от пороховых цехов, само собой, от греха подальше. Обычный кузнечный горн для наших затей не годился — он не давал достаточно высокого и, главное, стабильного жара.