Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Расплавить железо до жидкого состояния в таких условиях было почти нереально, но удавалось довести его до такой консистенции, как густое тесто, когда углерод мог активнее с ним соединяться. Полученные «лепешки» потом снова и снова проковывали, чтобы выгнать остатки шлака и добиться более-менее равномерного распределения углерода.

Федька в этих экспериментах оказался просто незаменим. У него было какое-то шестое чувство на металл, звериное чутье. Он по цвету каления, по тому, как молот отскакивает, по искре, что летит из-под зубила, мог с поразительной точностью определить, что за дрянь у нас получилась на этот раз, или, наоборот, что-то путное.

Я пытался как-то систематизировать его наблюдения, завел целые талмуды, куда записывал пропорции шихты, время выдержки в горне, режимы ковки. Это была настоящая исследовательская работа, тяжелая, грязная, часто доводившая до белого каления от неудач, но невероятно увлекательная. Мы набивали шишки одну за другой, портили материал, обжигались, но потихоньку, шаг за шагом, нащупывали верный путь, как слепые котята.

Параллельно с этими металлургическими изысканиями в другой мастерской, под чутким руководством того же Федьки (когда он не колдовал у горна), шла сборка первых экземпляров СМ-1. Детали вытачивались вручную, на таких примитивных токарных и сверлильных станках, которые мы сами же и соорудили из чего попало, подгонялись напильниками до седьмого пота.

Это была ювелирная работа, требующая адской точности и ангельского терпения. Затворы, ударно-спусковые механизмы, магазины — все это рождалось в муках, из кусков металла, потом и кровью наших мастеров.

Стволы для этих первых «Смирновок» мы пока брали с Охтинского завода — те самые, из лучшего доступного железа, которые, как я уже прекрасно понимал, долго не протянут под натиском бездымного пороха. Но для отработки механики, для первых пристрелок они годились. Я понимал, что это так, временная мера, чтобы дырку заткнуть.

Настоящая «Смирновка» должна была иметь ствол из нашей, игнатовской стали, выкованной по новой технологии. Каждый удачный слиток стали, полученный в нашей кузнице, был на вес золота, без преувеличения. Его тут же пускали на изготовление опытного ствола, который затем подвергался самым беспощадным испытаниям. Большинство из них этих испытаний не выдерживали, разлетаясь вдребезги.