Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Просто характер у жены был такой. Хотя, может, не был, а стал – когда женились, от скромной девочки скандалами и не пахло, а поездила двадцать лет по глухим гарнизонам – и превратилась в мегеру… А может, он сам во всем виноват – постоянные разъезды, медвежьи углы, зашкаливающая секретность, предельный фон…

Вздохнув, он протер ружье израильской оружейной смазкой, потом прошелся чистой ветошью – на белой ткани не осталось ни пятнышка… Крупповская сталь удовлетворенно блестела – ни одной царапинки, ни одной раковины в стволах.

А ведь двустволка выпущена сто десять лет назад – в далеком 1902 году…

Это настоящий раритет, который очень ценится среди настоящих охотников и любителей оружия. Конечно, сейчас выбор стволов такой, что глаза разбегаются! Несколько лет назад Виталий Евгеньевич был в Москве и зашел в магазин «Кольчуга» близ Красной площади – чего там только нет! И двустволки, и трехстволки, и бокфлинты, и горизонталки, и полуавтоматы, и «нарезняки» любых мастей: слегка упрощенные после конверсионной переделки автоматы и пулеметы Калашникова, СВД, карабины Симонова, штуцеры-нитроэкспрессы для охоты на носорогов и слонов…

Правда, и цены неподъемные, даже для отставного полковника с пенсионными надбавками за особые условия работы.

Все накопления – а было у него на книжке пятьдесят тысяч рублей, сгорели – то дефолт, то кризис неплатежей, то хренолт, они там, наверху, научились все ловко объяснять, но ничего непонятно.

Вот, совсем недавно выплатили компенсацию – пятьдесят тысяч. Только рубль-то совсем другой стал! Раньше на эти деньги можно было и машину купить, и гараж, и домик на черноморском побережье… А теперь шестизарядный «Бенелли» под сто тысяч вытягивает…"

"Но он и не собирался ничего покупать.

Он привязывался к вещам и любил свой «Зауэр», любил чистить его, чувствовать холодное прикосновение смертоносной стали, пробуждающее у любого мужчины инстинктивное, на бессознательном уровне, уважение к скрытой сдержанной силе. Он даже, иногда, мысленно разговаривал с ружьем, как с другом, тем более что друзей-то у него и не было – все остались в той, прошлой жизни.