Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но, услышав про операцию, а ей нужна была именно операция, Максимова категорически сказала нет. Как я ее ни уговаривал, ни просил, Екатерина Сергеевна не согласилась.

Иногда, когда я проходил через зал, где Катя с кем-то из учениц репетировала, она просила: «Коль, посиди со мной?» Если нужно, я вставал, показывал, что Екатерина Сергеевна хочет. Она меня то за руку возьмет, то голову мне на плечо положит. У фотографа ГАБТа Лены Фетисовой есть несколько таких кадров. Катя на них такая счастливая, довольная, смеющаяся…

В тот день всей комиссией мы в зале Максимову ждали-ждали, в результате начали просмотр без нее.

Ко мне подошел Янин и шепнул, что на девочек смотреть не надо, нужны мальчики высокие для кордебалета. Среди отмеченных мной ребят оказался некий Родькин.

После просмотра я зашел в канцелярию. Ровно в этот момент раздался звонок. Сообщили, что Максимова ночью умерла. Она ушла во сне, говорят, что такую смерть Господь посылает только праведникам. Состояние у меня было чудовищное, я поехал в храм, заказал службу.

Катя была верующим человеком.

Когда хоронили Уланову и Бессмертнову, их из театра выносили люди с повязками «Ритуал», мы на гастролях были. Когда в театре прощались с Максимовой, я сказал ребятам: «Не могу позволить вынести Катю чужим, величайшую балерину должны нести артисты».

Подняли мы ее гроб, Янин тоже пытался пристроиться, но его оттуда попросили. Екатерина Сергеевна даже эту фамилию слышать не могла…

Хоронили Максимову на Новодевичьем кладбище, отпевание проходило у могилы.

Небо свинцовое, моросило. Но когда батюшка, размахивая кадилом, пропел: «Возносится раба Божья Екатерина», ровно в этот момент на гроб Екатерины Сергеевны упал яркий луч солнца и секунд тридцать там держался. Толпа сделала на вдохе изумления: «А-а-а-а-а…» Внезапно луч исчез, снова пошел дождь…

На Новодевичье кладбище я часто прихожу. Многие люди, которых я очень любил, с которыми дружил, там упокоились.

Когда не стало Улановой, Семёновой, Фадеечева, я понимал, что они ушли в преклонном возрасте, но смерть Максимовой я до сих пор принять не могу. Для меня Екатерина Сергеевна – очень большой друг и очень дорогой человек.

22"

"15 апреля всей труппой мы ринулись в Минск, танцевать один-единственный спектакль – «Лебединое озеро» на открытии после ремонта белорусского Большого театра. Заходим туда, вижу, всюду лифты немецкого производства.