Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Мастерская Петра Фоменко» показывала там спектакль «Египетские ночи». Моя подруга Маша Зонина работала с театром как переводчик и специалист по субтитрам. Она привела меня на спектакль, познакомила с Петром Наумовичем и актерами его труппы.

До этого мы с Фоменко встречались в Доме актера у Эскиной.

«Здрасьте-здрасьте» – и каждый бежал по своим делам. А тут, после Парижа, я зачастил в «Мастерскую». Приезжая в Москву, Зонина шла к фоменкам, и я с ней. Мы подружились с Н. Курдюбовой, Г. Тюниной, М. Джабраиловой. Они стали для меня очень близкими людьми – талантливые, яркие личности.

Приходя на спектакль в «Мастерскую», я всегда заходил к Петру Наумовичу. Он любил послушать мнение человека со стороны. Делая это не ради проформы, чтобы, как говорится, беседу поддержать, а потому что его это действительно интересовало. Недаром Фоменко любил повторять: «Вера есть. Уверенности нет» или «Правильно? Да! Интересно? Нет!» Он всегда находился в творческом поиске.

«Театральный роман» я увидел на одном из предпремьерных показов.

Пётр Наумович уже очень плохо себя чувствовал. Но как только я переступил порог его кабинета после прогона, тут же раздалось: «Николай, что скажете?» Я был в восторге от спектакля, который Фоменко делал вместе Кириллом Пироговым, сказал Петру Наумовичу много теплых слов. И даже сделал пожелания по поводу пластики одного из персонажей. Ведь осанка и походка важны в театре Фоменко не меньше, чем тембр голоса или его интонации. К моему изумлению, Пётр Наумович не только внимательно меня выслушал, но и предложил одному из исполнителей последовать моему совету.

"Еще мне очень нравилось то, как Фоменко общается со своими актерами. Репетиция заканчивалась, а никто не уходил. Они садились вокруг Петра Наумовича и начинался разговор на самые разные темы. Было видно, что они его обожают, а он их. В этом смысле Фоменко чем-то напоминал мне Ноймайера с его послерепетиционными беседами с артистами. Только Пётр Наумович был гораздо интереснее, теплее, тоньше в суждениях.

Он не занимался демонстрацией своей эрудиции, а говорил о чем-то важном, существенном именно в данный момент.

Фоменко, как и любимые мною Григорович, Пети, всегда шел в своих спектаклях от артиста, его индивидуальности. И когда Петра Наумовича спрашивали – что такое «метод Фоменко», он, со свойственной ему иронией и юмором отвечал: «Сегодня у меня сыграли Галечка и Юлечка, завтра должен сыграть Андрюшечка, а послезавтра – Машенька. Такая концепция у моего театра».