Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ничего себе производительность у демона! Упаковать так больше тридцати человек! Среди пленников обнаружилась и Куколка.

— Вот же сволочь! — простонала она, растирая покрасневшие от веревок запястья, — Я ему кричу, это я, Геночка! А он меня кулаком. Нет, ты представляешь! Я на него в суд подам! За харассмент!

— Дядя Гена не виноват, — попыталась урезонить я его возлюбленную, — Сам бы он тебя пальцем не тронул.

— Неужели?! — Куколка ткнула наманикюренным пальчиком в огромный синяк на левой скуле, — Сейчас же пойду в травмопункт и сниму побои.

— Дядя Гена был под воздействием опасных веществ. Он себя не помнил и не мог контролировать. Ему конкуренты в кофе дурь подмешали, чтобы дестабилизировать работу нашей мастерской.

Придумала, что смогла. Не объяснять же и ей про демона. Мне вон еще Романова убеждать.

— Он сейчас в технической коморке, лежит в отключке. Не думаю, чтобы он даже вспомнил, вот это все.

Я красноречиво обвела глазами людей, уже освобожденных нами от пут, но в себя до конца не вернувшихся.

Видимо, демон вырубил их каким-то заклятием. Странно, что на Куколку обрушился с кулаками. Она ведь ему нравилась.

Я выпросила у девушки сапожки. Каблук у них был хоть и небольшой, но для меня весьма существенный. Чувствовала я себя как на ходулях, на которых выступают ярмарочные артисты. Меня даже покачивало на такой высоте. И я отчаянно цеплялась за Романова пока мы шли до его машины.

Зеленый автомобиль пропал, а свою Сашка нашел закрытой и припаркованной у обочины.

— Чудеса! — восхитился он, — Я думал на штрафную стоянку уже отогнали.

Он открыл передо мной дверь, и я с дурными ощущениями забралась в салон. Так называемая подушка безопасности, которая, по моему мнению, как раз представляла самую большую опасность, простыней свисала с приборной доски. Я осторожно убрала ее под ноги.

— Не показывай ей свой страх, — хохотнул Романов, возвращаясь к своему обычному состоянию легкой иронии.

Ничего уже не напоминало о том, насколько он был близок к гибели, кроме все еще воспаленных глаз.

Если бы у меня было время, я сварила бы ему исцеляющее зелье, а так, могла лишь посочувствовать. Болеть и слезиться они будут еще неделю.

— Ну, так что тут за хрень происходит? — поинтересовался он, когда мы выехали на улицу.

Я коротко и по делу объяснила, что случилось со мной, с Дашей, ну и с нами вообще. Он косил на меня недоверчивым взглядом, закусывал губу, фыркал и мотал головой. Но в общем-то историю мою он принял. Потому что доказательств было немало.