Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Примерно две автобусных остановки он молчал, осмысливая услышанное. А когда затормозил у очередного светофора, повернулся ко мне и спросил:

— То есть получается, что я целовался с трёхтысячелетней мумией?

— И это все, что тебя сейчас волнует?! — мужчины!

— Не, ну ты же бабка, по факту!

— В своем времени мне девятнадцать лет, между прочим.

— Но ты не в своем времени! Вот ужас, правда?!"

"— Забей, — я вздохнула, — Целовался ты с губами Даши. Хотя она своего разрешения на это и не давала.

Тут я мстительно усмехнулась и добавила:

— И не даст!

Он ожидаемо поскучнел и теперь готов был к серьезному диалогу.

— Я все еще не понимаю, чего ты хочешь? — мы уже бежали по лестнице, к огромным белым колоннам, украшающим главный вход в музей имени Пушкина. Каблуки Куколки опасно подворачивались на каждой ступеньке, но я терпела. Чувствовала, что времени на сантименты нет. Демона мы изгнали, но в Дуат ли? Возможно, он вселился в другое тело и теперь нас преследует.

— Я хочу вернуться в свое время.

А Дашу отправить сюда. Это будет правильно согласно Маат.

— А что там Даша делает? Ну, в вашем времени?

Я на ходу пожала плечами:

— Выживает. И судя по тому, что я все еще здесь, весьма успешно.

— Она сильная! — в голосе Романова послышалась гордость, и он расправил плечи.

Я усмехнулась. А сердце кольнула обида. Он любит Дашу. А я…

Романов купил два билета, и мы снова понеслись вверх по лестнице. Где находится египетский зал мы оба прекрасно знали.

— Я хотел заснять тебя здесь в том белом платье, — шепнул он мне на ухо, когда мы замерли у первой стеклянной витрины, в которую был заключен древний саркофаг.

— Очень романтично. Снимешь еще. Настоящую Дашу.

— Даша не умеет так круто говорить на этом вашем… древнеегипетском.

— Уж поверь мне! Теперь умеет и еще как!

— О!

Кажется до него, наконец, дошло, что Даша от него невообразимо далека. И он надолго замолчал. Мы проследовали до нужной мне витрины и замерли, пялясь на мою косметическую ложечку в виде обнаженной девушки плывущей с цветком лотоса в руках.

Краски на ней потускнели, а крышечка утратила штырек-задвижку, но она все еще была моей. Единственной вещью в этом времени, принадлежащей Танеферт, девушке, которая жила за полторы тысячи лет до рождения новой религии. Той, которая заменила наших богов. Эта ничтожная бытовая вещичка превратилась в единственно возможный путь домой.

— Я должна взять ее в руку, — шепнула я Романову.