Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поначалу мне даже нравилось разбирать с ним наш случай, пока разговор не коснулся следующего:

— Софья, а вы никогда не задумывались, почему врачи отговаривали вашу маму от того, чтобы иметь детей?

— Чтобы не обострять её состояние?

— И да и нет, — кивнул головой Степан Юрьевич. — Дело в том, что жизнь в такой семье накладывает отпечаток на всех её членов.

— В том смысле, что это непросто?

— В смысле, что многие психические болезни имеют наследственную природу. Не то чтобы этот вопрос был досконально изучен, но особенности нервной системы и реагирования уж точно могут передаваться от одного поколения последующим.

А шизофренический бред опасен ещё и тем, что словно… окутывает сознание всех окружающих. Вы хотите понять логику вашей мамы, но для вас это означает вероятность определённых рисков.

Я шла к врачу за пониманием, как мне вести себя с родительницей, а возвращалась от него с чувством, что земля вновь уходит у меня из-под ног.

***

Мы продержались полгода.

Хотя поначалу оба были преисполнены надеждой, что всё у нас получится. Ромка учился в универе, постигая азы студенчества, а я продолжала писать свои статьи, ежедневно набирая тысячи печатных знаков. Не скажу, что сия деятельность отличалась крайней степенью увлекательности, но нужда — веский мотиватор. Утешала себя тем, что однажды смогу сменить рекламные тексты на что-то более творческое.

Рома почти всё свободное время пропадал у меня, временами даже прогуливая пары.

Не знаю, что об этом думали Сашки, но на всякий случай я старалась лишний раз не показываться им на глаза, особенно Александре Сергеевне. Моя фантазия постоянно рисовала немой укор в её глазах за то, что я ломаю жизнь её уникальному сыну. И пусть Ромины родители ни словом ни взглядом меня не попрекали и вполне радушно относились к моим редким появлениям в их доме, я продолжала мучить себя переживаниями на этот счёт. Потому что думать о словах Степана Юрьевича и каждое утро искать в себе отголоски материнского «наследия» было в разы страшнее.

Ближе к октябрю маму выписали из больницы — тихую и подавленную, как когда-то. Но на этот раз я всячески старалась найти к ней поход. Мне упорно казалось, что если я постигну тайны её заболевания, то и сама останусь в безопасности, в случае чего сумев вовремя распознать признаки надвигающейся беды. Словно пыталась замолить грехи прошлого и дать взятку будущему.