Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но и без этой своей способности у я в итоге будто бы вспомнил, что это было четыреста миллионов долларов. Не уверен, конечно, что именно столько выплатила Россия в конце девяностых, но даже если это так, то доллары тогда и доллары сейчас имеют совершенно разную ценность, их покупательские способности отличаются в разы. Соответственно, если речь сейчас будет идти, допустим, о сорока миллионах долларов, то, может быть, и стоит подумать о их выплате. В конечном счёте это может быть даже выгодно, если товарооборот между странами возобновится.

Тем более, что сейчас очень подходящее время для подобных переговоров, ведь мы снова поневоле становимся союзниками в будущей войне с Германией. Стоит, наверное, хорошо подумать и, может, даже начать переговоры по этому долгу. Не думаю, что в нынешних условиях Франция будет слишком уж пальцы гнуть, ведь там должны понимать, что Союз это не царская Россия, может и на стороне немцев выступить. Они же там не знают, о чем думает руководство нашей страны.

В общем, можно, наверное, разрешить этот вопрос без особого напряга.

Все эти мысли я высказал собеседникам и заставил их задуматься. Если Абраму Лазаревичу было пофиг на каких-то там французов, то у Пьера глаза загорелись. Если бы ему удалось выбить из Советского Союза хоть какие-то выплаты по долгам царской России, его авторитет взлетел бы до небес, а, соответственно, и возможности тоже.

В итоге договорились так: Пьер начнёт через посольство зондировать вопрос во Франции, а Абрам Лазаревич то же самое будет делать здесь.

Вдруг из этого что-нибудь стоящее и выгорит. В конце концов, если речь будет идти о, допустим, сорока миллионах долларов, можно будет подумать о том, чтобы погасить их собственными силами, вдруг получится на этом ещё и заработать. Странно звучит, но если выставить какое-нибудь условие, например, что если этот долг погашаю я, то и вся будущая торговля между странами будет идти через меня, то это ещё вопрос, кто в итоге окажется в шоколаде.

Эти мысли я тоже озвучил товарищам, и Абрам Лазаревич выругался и произнес:

— Я, Александр, другой раз ловлю себя на мысли, что это ты еврей, а не я. Нельзя же быть таким крохобором, что же ты везде выгоду-то ищешь, даже там, где её по всем признакам, быть не может?

— Эээ, хотите, отдам тему? Поговорите с соплеменниками, ведь может получиться так, что никому тратиться не придётся, и всем будет хорошо, — с улыбкой ответил я.