Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Не ссы, – в который уж раз сказал Гоша. Видимо, этот оборот речи был у него любимым. – Это те не водка, балда гудеть не будет. Продрыхнешь опосля не восемь, а четырнадцать часов, всего делов...

Что там будет дальше, неизвестно, приходилось верить Гоше на слово, а сейчас в организме Карта-ша происходили разительные перемены к лучшему. По. силе и быстроте животворящего преображения сие чудо можно было сравнить лишь с грамотно проведенной опохмелкой: когда секунду назад тебе казалось, что руки и ноги навсегда залил свинец, что лопается по швам головной мозг, но вот секунда миновала, и дрянь из тела утекает, как грязь с мостовой во время ливня, а в просветлевшем организме расцветают бутоны радости и счастья.

Расцветают яблони да груши. Петь, кстати, тоже тянуло.

– Если бы ты дал хлебнуть этого раствора до боя, я б твоего пахана отделал, – сказал Карташ, с силой завязывая шнурки кроссовок.

– Потому эту отраву на олимпиадах и запрещают, – подмигнул ему Гоша. – Спортивные дядьки зря беса гнать не будут, рюхают тему.

А раствор продолжал впитываться в слизистую желудка, продолжались и химические процессы, встряхивающие организм. В данный момент Карташ не сомневался, что, доведись ему сейчас переть по тайге, пер бы лосем, только бы ветви трещали. Еще же появилось обманчивое ощущение сжатия времени: казалось начни он сейчас действовать, и другие люди будут двигаться по сравнению с ним как в замедленной съемке или как мухи в патоке, за секунду успеешь гораздо больше того, чего действительно можно успеть за секунду.

Вот такая уверенность произрастала на удобренной хитрой химией почве. «Бляха, сказки становятся былью. Прямо „живая вода“ из сказок, которой всякие волхвы поднимали поверженных богатырей...»

– Господи, господи, – рядом тяжело вздохнула Маша, которая таки остановила свой выбор на белоснежном адидасовском костюме. – Я уже давно забыла, что такое платье...

...Каждого везли в своей машине. Если б не конвой, то можно было бы сказать, что принимают их по высшему правительственному уровню.

Правда, Карташ удостоился чести быть конвоируемым явно нерядовыми в здешней иерархии – Попом и Гошей: Гоша сидел рядом с водителем, Поп – на заднем сидении, по правую руку от Карташа. Но был в машине и один рядовой боец, одетый в облегающую мышечные бугры футболку, он подпирал Карташа слева.

Чем-то таким Карташ себя выдал, может, осанка изменилась или там посадка головы, потому что Поп не преминул отметить:

– Ага, воспрял, москвич.