Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На его сильно осунувшемся лице резко выдавались скулы, в покрасневших глазах под густыми нависшими бровями стояли слезы. Судорожно сжав в кулаки влажные от пота ладони, он тщетно пытался унять бившую его дрожь. Ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать душераздирающего плача.

— Ма, мама! Проснись! Проснись! Они увозят тебя! — Девочку с трудом оттащили от каталки, с которой она порывалась сдернуть простыню.

Замыкавший горестную процессию мужчина средних лет, безутешно рыдая, повторял одно и то же:

— О, прости меня! Прости меня!

Эти вопли отчаяния как ножом резанули по сердцу Фу Цзяцзе.

Он стоял, не в силах оторвать глаз от медленно проплывавшей мимо него каталки. И вдруг, словно его ударило током, стремглав побежал в палату к Лу, приник к изголовью ее кровати.

— Ты жива! Жива! Жива! — закрыв глаза, задыхаясь твердил он.

Его голос вывел Лу из полудремотного состояния. Открыв глаза, она повернулась в его сторону и окинула безжизненным, невидящим взором.

— Вэньтин! — в отчаянии кричал Фу.

И опять на его лице задержался тот же отчужденный взгляд, от которого у него кровь застыла в жилах, будто на него смотрел человек, душа которого покинула тело и нашла себе иную, заоблачную обитель.

"Чем, какими словами пробудить в ней волю к жизни? Это была его жена, самый родной человек на свете. Все эти долгие годы, прошедшие с той самой зимы, когда, гуляя по парку Бэйхай, он читал ей стихи, и до сегодняшнего дня, она была самым близким ему человеком. Нет, он не может без нее. Он удержит ее!

Стихи! Он прочтет ей стихи.

Десять лет тому назад взволнованные поэтические строки раскрыли ее сердце, теперь они пробудят в ней счастливые воспоминания, волю к жизни, мужество.

Присев на корточки у постели жены, он начал сквозь слезы декламировать:

Стал бы я теченьем. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Только пусть любимаяРыбкой серебристойВольно плещется в струе,Трепетной и чистой.Она как будто уловила смысл строк и, скосив глаза, долгим внимательным взглядом посмотрела на мужа. Губы ее задрожали.

Фу, наклонясь к ней, услышал, как она едва внятно выдохнула:

— Я не могу плыть…

Роняя слезы, он продолжал:

Стал бы темным лесом. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Только пусть любимаяВ чаще приютитсяИ в ветвях зеленых песниРаспевает птицей.Лу опять тихо вздохнула:

— Я не могу… летать…

Превозмогая боль, Фу читал дальше:

Стал бы старым замком. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Только пусть любимаяХмелем-повиликойЗаструится по руинамСредь природы дикой.