Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Особенно когда она выгибает спину и касается грудью его груди и его накрывает бешеным желанием сжать ее, ощутить ладонями насколько затвердели ее соски. Убедится в каждом ее слове.

Нетерпеливо рванул ворот тонкой рубашки, тут же лаская обнажившуюся грудь, сжимая обеими руками, надавливая на соски и видя, как загораются ее глаза. Наклонился и втянул в рот острую вершинку, обводя языком, мыча от удовольствия, присасываясь сильнее, кусая и сотрясаясь всем телом.

Обвивает руками его шею, подаваясь вверх, оплетая его ногами, но он сбрасывает ее на подушки, обездвиживая, прижимая к кровати.

— Не двигайся, тебе будет хорошо…обещаю.

Гладит мягкий живот, опуская руку чуть ниже. Как он не замечал, что ее тело стало еще совершеннее, еще вызывающе прекрасней. В нем появилась женственная округлость, мягкость линий и ее грудь пышнее, тверже, сочнее, ее живот не такой впалый как раньше, а соски настолько чувствительные, что едва он касается их они тут же становятся тверже, краснее.

Приподнялась, хватаясь за его плечи.

— Мне хорошо, когда тебе хорошо. Если ты любишь по-другому…"

"Опрокинул ее обратно и накрыл рот ладонью, погружая в него пальцы, заставляя ее обхватить их губами, а сам жадными поцелуями спустился ниже по животу к лобку и скрещенным ногам. Когда орал ей те жестокие слова сам себе противоречил, сам себя выжигал. Не хотел чувствовать, не хотел наслаждаться отдавая, не хотел зависеть от ее стонов, криков, шёпота, от ее сладкого пота и влажного влагалища. Иначе станет ее рабом, ее покорным псом, готовым облизывать пальцы на ногах лишь бы она одарила его взглядом полным удовольствия.

Угождать…Хан никогда и никому не угождал. Угождать должны только ему…И эта война уже проиграна, ведь он стоит над ней, на коленях, склоненный перед ее телом в самом трепетном поклонении, намеренный заласкать каждый миллиметр и исходиться воем от каждого ее стона. Задыхаться от бешеного танца собственного сердца в триумфальных конвульсиях. Стянул зубами трусики вниз и задрожал от ее жалобного стона и от ощущения как маленький язычок скользнул по его пальцам.

И ему хочется потерять контроль, хочется с ревом раздвинуть ее ноги и вдолбиться по самые яйца. Но вместо этого он прижимается поцелуем к ее нижним губам, раздвигая их так же, как раздвинул бы ее рот, запуская внутрь длинный язык, проникая в глубину и ударяя по содрогающимся стенкам плоти, слизывая солоноватый вкус ее самого искреннего возбуждения, заходясь от осознания, что она его хочет.