Живой журнал читать онлайн

И теперь, когда ты выучила, что ты — вовсе не та Снежная королева, какой пыталась казаться, я тоже знаю, что реагируешь ты на меня просто потрясающе. Я, откровенно говоря, вообще приятно поражён… А теперь урок второй. Сейчас мы с тобой, Ира, попробуем выяснить пределы твоего разочарования. — За то, что я делаю с ней, я руки себе отрубить готов: я, как палач, превращаю ласку в пытку.

— Иди к чёрту, — задыхаясь, шепчет Самойлова, — я знаю, что ты задумал. Но я тебе не позволю. Ничего у тебя выйдет.

«Ещё как выйдет — плохо ты меня знаешь…»

— А вот это, солнышко, тебе штрафной балл.

За сопротивление очевидному. — В качестве наказания, отправляю пальцы туда, где судорогой сводит мышцы. Где всего пара тактов — и всё взорвётся крещендо.

— Ну нет, Самойлова, просто так ты не отделаешься, — убираю руку. — Ир, знаешь теперь, что такое разочарование?

— Да: я тебя ненавижу…

— Не торопись, солнышко: скоро дойдём и до ненависти. — Перемещаю руку на исходную точку, Самойлова заходится в новом стоне, а у меня в паху долбит так, что и сам я почти на грани.

Впился зубами в губы и почувствовал во рту солёный привкус крови. Ничего, губа потом заживёт (сейчас закончу с Самойловой, выставлю её вон и сам решу все свои проблемы). Женщина бьётся в моих руках. В моих ушах — странная комбинация, составленная ею из четырёх слов:

— Я умоляю, нет, Андрей… Андрей, нет, я умоляю.

И тут Иру буквально швыряет на меня сильная дрожь, а её мышцы внутри начинают бешено сокращаться. Я знаю, что это такое и что будет с ней ровно через минуту.

Уже не пытаясь избавиться от меня, Самойлова вытягивается в струну, готовясь соскользнуть за ту грань, где нет ни смерти, ни любви, ни моего насилия, ни моего предательства. Вообще никого и ничего нет. Втягивая воздух в лёгкие, она закрывает глаза. Ну нет, я хочу это видеть и навсегда запомнить, потому что я уже понял: эта женщина не давалась мне не потому, что она не хотела. Она расчётливо и жестоко закатала мне в лоб, чтобы я захотел ещё больше. И за это её сейчас ждёт третий урок — самый жёсткий и самый жестокий. Расчётливо сбрасываю напор. Несчастная Ира заметалась, а я услышал жалобный женский вой, умоляющий дать ей освобождение. Я согласен на это, но только при одном условии:

— Открой глаза и смотри на меня. Потому что сейчас будет урок последний.

Поняв, что ей со мной не совладать, Самойлова покорно поднимает на меня свой взгляд. Но я вижу в её глазах лишь ненависть. А вот это меня не устраивает.