Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Для Юкии, которого власть никак не привлекала, Нацука и молодой господин, устроившие на основе этой уловки сговор, чтобы защитить дом Сокэ, выглядели смешно.

– Не могу сказать, что мне не нравится хозяин, но я не понимаю его целей. Зачем он так хочет стать Золотым Вороном? Неужели престол Золотого Ворона, полученный вопреки чужим бедам и несчастьям, имеет такую ценность, чтобы ради него приносили эти жертвы? Ятагарасу, пострадавшие или погибшие при дворе из-за своего стремления к власти, наверняка нашли бы счастье без нее.

Да и сам наследник, отказавшись от престола, не подвергался бы опасности ежедневно.

Юкия не мог сочувствовать хозяину, который бросался в битву, осознавая все это. Для мальчика борьба за власть была просто нелепостью.

– Остаться при дворе – значит отдать свою жизнь ради целей молодого господина. Мне не хотелось жертвовать жизнью ради того, что кажется мне глупым.

Рокон молча слушал Юкию. На его лице отразилось понимание.

– Так вот почему ты не остался слугой наследника? Ты верно думаешь.

– Рокон рассмеялся, и его смех звучал как рычание зверя. – Но твое убеждение теперь развалилось, так?

– Да.

То, что Юкия не понимал, живя во дворце, стало постепенно проясняться после приезда молодого господина в Тарухи. Окончательно все изменило то нечеловеческое умение хозяина, когда он выпустил стрелу из глицинии. Истинный Золотой Ворон оказался не обычным ятагарасу. Правда, кто же он на самом деле – ответа Юкия до сих пор не получил.

– Наследник сказал мне, что Золотой Ворон – отец всех ятагарасу и мать им.

Это из «Уложений Великой горы». Только что это означает? – раздраженно повысил голос Юкия, но Рокон весело ударил его по плечу."

"– Прости, паренек, об истинном Золотом Вороне я и сам ничего не знаю. По-моему, и молодой господин, и господин Нацука упрямо что-то скрывают.

Рокон почесал щеку и вдруг обратился к Масухо-но-сусуки, которая молча слушала их разговор:

– А, женщина? Я не очень жалую наследника, но ты-то, в отличие от меня, поклялась в верности его супруге.

Наверняка что-то слышала.

Та вздрогнула.

– Нет, мне ничего не известно, – отвела глаза Масухо-но-сусуки.

– Значит, мы так ни шиша и не поймем. И с этим ничего не поделаешь.

Рокон отвернулся и направился к выходу, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но перед тем как шагнуть из комнаты, он обернулся, будто что-то вспомнил:

– Ах да. Хотел тебя предупредить, Юкия: скорее всего, сегодня переговоры завершатся неудачей.