Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тощие бифштексы из говядины, обложенные скользкой вареной капустой, — для мужчин и гороховые котлеты для Завадской. Унылое впечатление не скрасила даже бутылочка вина, в понимании хозяйки достаточно приличного, но по вкусу напоминавшего разбавленный уксус. В этом доме не слишком заботились об усладе собственных желудков. И, видно, поэтому физиономии сидевших за столом выглядели постно, под стать скудному ужину. Вполне возможно, гости Завадской были серьезно озабочены свалившимися на них неприятностями, но, судя по всему, в присутствии Алексея обсуждать их не собирались.

За весь ужин борец и Завадская обменялись едва ли десятком слов, а Изя и вовсе помалкивал, лишь изредка словно прощупывал Алексея ленивыми темными глазами. И тут же отводил их в сторону, стоило тому ответить излишне пристальным взглядом. Алексей не боялся, что еврейчик признает в нем своего недавнего обидчика. Тонкие франтоватые усы и небольшая русая бородка, заимствованные из реквизита Вавилова, делали Алексея не только лет на пять старше, но весьма удачно скрывали ссадины на подбородке.

Правда, фонарь под глазом замаскировать не удалось, но подмалеванный умелой рукой того же Ивана, он выглядел совсем свежим, только что заработанным…

И время за ужином Алексей тоже провел с пользой.

Прежде всего он более внимательно рассмотрел борца.

У Григория Ярового были пепельно-серые волосы, такие тонкие, словно их просеяли сквозь сито. Густые и тоже какие-то серые брови сходились на переносице и придавали ему несколько щеголеватый вид, который совершенно не вязался с широкими плечами и мощным торсом.

Бровями он смахивал на модного парикмахера, а фигурой — на молотобойца. Пышные усы нависали над верхней губой, кончики их торчали по-молодецки вверх и, вероятно, были завиты щипцами. К тому же у борца был длинный подбородок, выступающие вперед крупные зубы, нос с горбинкой и задумчивые серые глаза, немного раскосые из-за нависших над веками складок кожи Казалось, лицо ему досталось по ошибке и должно было принадлежать другому человеку, более тонкому и манерному…

Алексей отвел от него взгляд, чтобы не выдать своего интереса.

Теперь он подлинно был уверен, что раньше с Григорием Яровым ни по какому случаю не встречался и имя Эдварда Лойса тоже ему незнакомо.

По крайней мере, нигде, даже на старых афишах, которыми обычно заклеены стены в уборных цирковых артистов, оно не мелькало.