Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кажется, он вел себя вполне естественно, и Завадская, и тем более ее приятели нисколько не усомнились в его искренности. Хотя как сказать, ведь ему так и не удалось узнать, с какой стати заявился Изя Фейгин. Ведь погнала ж его нелегкая в столь поздний час в дождь и слякоть на окраину города. И не зря он затеял разговор об ограблении магазина Вайтенса…

Алексей вздохнул и повернулся на бок. За окном мельтешили черные тени. Разгулявшийся не на шутку ветер разогнал дождевые тучи и набросился на деревья, росшие в палисаднике.

Одна из веток настойчиво стучала по железной крыше, или это билась о стену оторвавшаяся ставня? Мерный, слегка дребезжащий звук отдавался в ушах и мешал ему сосредоточиться. Мысли путались и никак не хотели выстраиваться в нужном направлении, но и заснуть не давали, хотя несколько последних ночей Алексею удавалось спать только урывками…

Наконец он не выдержал. Сел на кровати, спустив голые ноги на пол. И тотчас услышал кашель за стеной.

Алексей прислушался. Завадская, похоже, тоже не спала.

Звякнул стакан, забулькала жидкость. И вновь на него нанесло запахом лекарства и табачного дыма.

Он осторожно встал и подошел к окну, пытаясь разглядеть небо. Но его закрывали разлохмаченные ветром кроны деревьев, и Алексей отошел от окна. До рассвета оставалось не менее трех часов, а он так и не придумал, как заставить Завадскую довериться ему.

Видимо, их все-таки насторожило то обстоятельство, что он служит в полиции, но одновременно, не менее сильно, заинтересовало.

За его спиной тихо скрипнула дверь.

Алексей оглянулся. На пороге застыла женская фигурка в чем-то воздушном и, кажется, прозрачном. Он не успел опомниться, а женщина уже преодолела те несколько шагов, которые отделяли их друг от друга, и молча обхватила его за шею руками, прижалась горячим телом и только тогда прошептала дрожащим то ли от ночного сквозняка, то ли от волнения голосом:

— Алеша, не осуждайте меня! Мне так одиноко!

Он попытался что-то сказать в ответ, но сухие губы закрыли его рот, язык коснулся его языка, и женщина, застонав от возбуждения, потянула его на себя, принуждая опуститься на ковер, закрывающий пол в спальне.

Подогнув ноги, она повисла на нем, и Алексей, чтобы не потерять равновесия, ухватился за подоконник, но Завадская сильно ударила его по руке. От неожиданности он отпустил подоконник и повалился на ковер, увлекая ее за собой.

В проникающем сквозь окно слабом свете месяца ее лицо казалось еще более усталым и осунувшимся.