Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Понятно, что мы этим активно пользовались и старались покупать уже готовую еду. В общем, как я уже говорил, путешествие выдалось вполне благополучным и комфортным до момента, когда чуть не случилась беда.

Во время очередного пополнения дровяных запасов, нашу баржу течением прибило практически к самому берегу. Этим и воспользовались местные бандиты, атаковав нас стремительно и совершенно неожиданно. Солдаты в дороге расслабились и к нападению были совершенно не готовы. Надо сказать, что место, где пароход пристал к небольшому деревянному причалу, было довольно глухое.

Здесь в поселении всего было три дома, наверное, поэтому разбойники выбрали его для нападения. Как бы там ни было, а когда из-за одного из двух стоящих на берегу длинных сараев вывалилась толпа оборванцев человек из пятидесяти, да ещё и вооруженная, пусть и разношерстно, но качественно, только то, что мы с пацанами все время были настороже, помогло спасти ситуацию.

Немаловажную роль сыграло то, что пацаны без малейшего сомнения начали палить по этим людям сразу после моего приказа.

Расстояние от сарая до баржи было метров двадцать и, учитывая, что оно быстро сокращалось, огонь из пяти револьверов сразу получился запредельно эффективным.

Как я понял, бандиты, выбежав из-за сарая, планировали разделиться, потому что большая их часть начала заворачивать в сторону причала, где был пришвартован пароход. Но сделать это им было не суждено. Сначала наша сумасшедшая пальба по этой толпе заставила их смешаться и практически остановиться, а потом залп пусть и бухих, но на удивление быстро отреагировавших солдат обратил их в бегство.

Мои отставники стреляли уже по убегающему противнику.

Все произошло настолько стремительно, что никто даже испугаться не успел.

Правда, чуть погодя моих пацанов накрыл отходняк, как это бывает, когда впервые забираешь чью-то жизнь. В общем, все обошлось, и ребята показали себя во всей красе, да так, что если раньше отставники поглядывали на них свысока, то теперь зауважали.

По окончании боя, пока мои отставники собирали трофеи, к нам на баржу прибежал командир солдат, который начал гнуть пальцы и потребовал прекратить обирать трупы. Он почему-то решил, что все имущество убитых принадлежит ему. При этом от него пер такой перегар, что, будь тут сейчас мухи, они дохли бы косяками.

На мою попытку поговорить с ним он отреагировал совсем уж неадекватно и начал орать что-то там про сопляков, у которых молоко на губах не обсохло.