Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Такая идея Рубенсу не понравилась, и он стал буянить и бросаться бутылками и даже угрожать, что он сейчас сам из Леграна сделает черный квадрат или, говоря понятным языком, прореху на человечестве. Серж пытался его урезонить, но без толку. Одна из бросаемых бутылок очень метко попала Леграну в голову, после чего стало ясно, что если Рубенса не успокоить, он произведет мировую революцию не хуже Ленина с Троцким.

— Имел в виду я вашего Малевича! — кричал Рубенс, наступая на Сержа с палитрой в одной руке и кистью — в другой.

— Тоже мне, «Черный квадрат»! Я за такие штуки любому могу холст на голову натянуть!"

"Видя, что художник — человек нервический и добром его не успокоить, Серж выхватил наган и выстрелил Рубенсу прямо в харю. Тот, однако, оказался крепким орешком — от выстрела у него только усы осыпались, а сам он продолжал наступать и размахивать кистью, норовя ткнуть ею в глаз и, возможно, даже лишить Сержа зрения. Со второго выстрела отпала борода, и только от третьего художник пошатнулся и превратился в розовую толстую купчиху, как будто это не Рубенс был, а русский художник Саврасов.

Купчиха затрясла мощными мясами и сказала басом:

— За что, Легран, убил ты меня предательским и изменным обычаем?

Серж похолодел: неужели и в купчиху стрелять придется — а патроны между тем закончились. Однако пригляделся и увидел, что это уже не купчиха никакая, а Анатоль собственной персоной. Тот делал гимнастические движения и перебирал на одном месте ногами, словно бы шел спортивной ходьбой.

Вид у него, впрочем, был нездоровый — лицо землистого цвета, а в груди торчал нож, воткнутый туда по самую рукоятку.

— Эй, Серж, — кричал кадавр, — нечего спать, идем со мной тренироваться! Здесь, на том свете, места много, куда хочешь, туда и беги…

На этой неприятной фразе Легран проснулся и увидел серенький ленинградский рассвет, неторопливо разворачивающийся за окном. Он заснул, как был, в рубашке и брюках. Видимо, Семен Семенович побоялся его будить и оставил на диване на всю ночь.

Легран подумал, что вчера он все-таки перебрал и последний бокал, как всегда, оказался лишним. Надо было хотя бы разбавить его содовой, бросить льда — в общем, произвести все те манипуляции, которые производят старые алкоголики, чтобы сойти за приличных людей. Но какие, скажите, могут быть претензии к человеку, который убил сообщника и теперь, петляя как заяц, пытается уйти от ОГПУ?

В комнату осторожно заглянул Штюрмер.