Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я доверял Брижит, но поверить в то, что Гена плетет против меня какие-то интриги, не мог. Про то, как он меня ценит, как дорожит нашими отношениями, мне постоянно твердила Лена Сердюк, моя кума, мой концертмейстер в течение многих лет, можно сказать близкий человек. Гена, Лена и я были очень дружны в то время. Мне в голову не могло прийти, что они используют меня как ширму для своих личных отношений…

«Щелкунчика» на сцене Opéra Bastille, второй сценической площадке Парижской оперы, я станцевал 19 и 22 декабря очень прилично.

Но устал, репетируя этот «шедевр» по пять-шесть часов в день, до такой степени, что впервые в жизни мечтал поскорее улететь из Парижа домой.

Нуреев поставил своего «Щелкунчика» практически во всех крупных театрах Европы, понятное дело – самый кассовый балет. Но вариант Парижской оперы 1985 года самый навороченный и самый мрачный. Рудольфу Хаметовичу – 47 лет, и он знал, что болен…

Щелкунчик появляется на сцене в середине I акта, и начинается… После длинного, в прямом смысле слова «на выживание», adagio главных героев сразу же без минутной паузы идет мужская вариация.

Когда я заскакивал в кулису после ее окончания, то падал на пол и лежал всю сцену снежинок. Просто лежал, не мог встать, не мог отдышаться. Было ощущение, словно кто-то подбежал и ударил с размаха под дых. Хочешь глотнуть воздуха, а не получается, не получается воздух набрать в легкие. Страшное ощущение.

Дальше – и вовсе нескучно. Вместо приятного плавания в лодочке по Розовому морю – новый тяжелейший, бесконечный дуэт… И так весь спектакль.

Он – словно месть Нуреева всем, кто танцует вместо него.

В общем, поиздевался я над своими ножками. Единственное мое везение заключалось в крошечной партнерше – Мириам Ульд-Брахам. Через год я станцевал с ней «Пахиту» на сцене Большого театра. Это так удобно, когда «два килограмма» у тебя в руках. Слава богу, что Нуреев не любил крупных балерин, никогда с высокими партнершами на сцену не выходил, не хотел надрываться.

Кроме того, высокая балерина с длинными ногами хореографию Рудольфа Хаметовича просто не сможет исполнить, и, самое главное, танцовщик не сможет с ней делать те поддержки, которые Нуреев в «Щелкунчике» накрутил.

Публика на протяжении всего «Щелкунчика» поддерживала меня громкими аплодисментами. В зале – изысканное общество. Пришел посмотреть спектакль и Аззедин Алайя со своей командой. Тунисец по происхождению, он входил в десятку самых известных кутюрье мира.