Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Торцом оно выходит на театр им. Е. Б. Вахтангова, там на первом этаже с давних времен размещался ювелирный магазин «Самоцветы». По этому поводу в народе ходил афоризм «Снизу „Самоцветы“ – сверху самодуры», в смысле чиновники Министерства культуры, в кабинетах которого было пролито немало слез и крови деятелей советского театра.

Война за сохранение Дома актера на Арбате продолжалась десяток лет. Помню, как мы с Маргаритой Александровной ходили по разным начальникам, инстанциям, доказывая свои права на помещение.

Думаю, эта борьба отняла у Эскиной очень много сил и здоровья.

Домом она руководила 22 года, вплоть до своего конца. Когда Маргариты Александровны не стало, мы все почувствовали себя осиротевшими…

18 апреля 2007 года состоялась историческая для меня «Баядерка» на сцене Мариинского театра, я танцевал с У. Лопаткиной. Предстояло реабилитироваться за то, что в 1997 году я Ульяну на том треклятом концерте в театре Эстрады уронил. Вся труппа Мариинки держала пари – уронит Цискаридзе Лопаткину на этот раз или нет.

Репетировал я дни напролет. Кургапкина, педагог Ульяны, сидя в зале, ехидничала: «Ну что, грузин? Опять тебя не любят, да? Это хорошо!»

В тот вечер в зрительном зале тоже бурлили страсти: кто лучше – петербургская или московская школа? Ажиотаж вокруг спектакля был необыкновенный, «столичной» стороне, конечно, шло в большой плюс выступление М. Александровой в роли Гамзатти, Маша танцевала ее очень хорошо. Я тоже не подвел, Ульяна летала в моих руках.

Много моих московских друзей приехало на тот спектакль.

Одна приятельница потом рассказала, что рядом с ней сидел мужчина мрачного вида. Намертво сцепив свои руки в замок, он ни разу не зааплодировал. А мы с Ульяной кланялись после этого спектакля минут двадцать, полный триумф. Дядька по-прежнему сидел хмурый, не шелохнувшись. Моя подруга его спрашивает: «Скажите, вам не понравился Цискаридзе?» – «Понравился». – «Почему же вы не аплодируете?» – «Потому что он не НАШ!»

Моя занятость в спектаклях и гастролях Большого театра уменьшалась прямо пропорционально моей популярности, росшей из года в год благодаря ТВ.

При Ратманском я стал выходить на сцену ГАБТа, вернее на его Новую сцену, примерно два раза в месяц. Бывало и больше, если маячила какая-то особая дата, приезд важного гостя или спектакль, в котором меня некем было заменить, или кто-то из премьеров заболевал.

В апреле 2007 года в ГАБТе у меня состоялись 6 и 7 апреля – «Симфония до мажор» и 14 апреля – «Пиковая дама».