Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он мстил мне за все сразу: за то, что я много чего с детства о нем знал; за то, что я был любимым учеником Пестова, а он нет; за то, что моя артистическая карьера сложилась так удачно, а его нет… Но прижать меня к ногтю Лёша мечтал совершенно напрасно, таких «мечтателей» на моем пути был воз и маленькая тележка, где они теперь?

Кто б знал, как на майских гастролях 2007 года в Милане я радовался, что больше не выхожу в «Светлом ручье» Ратманского, и вот почему…

В тот раз Bolshoi Ballet давал спектакли в Teatro degli Arcimboldi.

Это большой новый театр, построенный довольно далеко от центра города на территории бывшего шинного завода.

Ставка тех гастролей была сделана именно на «Светлый ручей», его репетировали с утра до вечера и с вечера до утра. Ратманский намеревался потрясти миланцев своим провокационно-советским, как ему казалось, шедевром.

Однако вышло наоборот. Во время «Светлого ручья» в зале не только никто не смеялся, но начался массовый исход возмущенной публики.

Люди вставали и уходили. Полный провал. Особенное негодование зрителей вызвали те эпизоды балета, когда по сцене побежали дяденьки в юбках. По выражению С. Моэма в любимом романе моей мамы «Театр» – это был конец Эвис Крайтон!

Дело в том, что район вокруг Teatro degli Arcimboldi облюбовали местные трансвеститы. Юношами, одетыми в женскую одежду, которые оказывали клиентам вполне определенные услуги, тут трудно было кого-то порадовать и тем более удивить. Не за то были деньги уплачены!

Зато нас с Захаровой принимали в «Дочери Фараона» роскошно.

Ратманскому очередной раз не удалось поставить меня на место.

Как-то на гастролях в Нью-Йорке ко мне подсела дама из директорского окружения: «Цискаридзе, – вкрадчиво начала она, – ты все время всем недоволен. Тебе не нравится Ратманский, а что бы ты сделал на его месте?» – «Я бы сделал „Корсар“. Но старый спектакль Петипа я бы не восстанавливал. Используя записи Николая Сергеева, отталкиваясь от их схем, не более того, сделал бы „Оживленный сад“…» Ровно через две недели идею постановки «Корсара» как премьеру 2007 года озвучил Ратманский.

Моя несдержанность на язык не раз играла со мной злую шутку. Я, как наивный абориген, делился с кем-то своими идеями, которые в скором времени провозглашались открытиями совершенно других людей.

Однако с «Корсаром» Ратманский не справился, недаром позднее этот балет пришлось основательно «подлатывать» Ю. Бурлаке.