Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После бани, мужики, пропаренные и отдохнувшие собрались в моей светёлке на ужин. Комната, освещённая тёплым светом, наполнилась ароматами свежеиспечённого хлеба, тушёного мяса с картошкой и домашнего кваса. За большим деревянным столом, расселись все участники сегодняшнего дела: Савелий Кузьмич, Петька, Илья, Митяй, Семён, Прохор и другие.

— Егор Андреич, — начал Семён, набирая полную ложку наваристых щей, — а что дальше-то с пневмодвигателем делать будем? Неужто и вправду пилораму им крутить станем?"

"Я отхлебнул кваса:

— Конечно.

Но не только её. Думаю, ещё один такой двигатель поставить в кузнице.

Бусинка, тем временем уютно устроилась у меня на коленях и мурлыкала, время от времени поглядывая на стол в надежде перехватить кусочек. Её тёплое тельце успокаивало, и я рассеянно поглаживал её за ушами, пока рассказывал мужикам о своих планах.

— А ещё хочу полноценный токарный станок сделать, чтобы не только кубки, но и разные детали для мебели точить. Представьте, какие столы да стулья можно будет делать!

Все закивали, представляя красоту такой мебели.

Митяй даже присвистнул от восхищения, за что получил лёгкий подзатыльник от Петьки.

— В городе за такое большие деньги платят, — заметил Фома.

Машенька, которая сидела недалеко у печи, тихо занимаясь рукоделием, изредка поглядывала в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, она слегка покраснела и опустила глаза, но улыбка не сошла с её лица.

— А ещё, — продолжил я, чувствуя, как от внимания Машеньки теплеет на сердце, — думаю о том, чтобы сделать приспособление для ткацкого станка.

Чтобы работа пошла быстрее и легче.

При этих словах Савелий Кузьмич снова значительно кивнул мне, словно между нами был какой-то тайный уговор.

Разговор тёк неспешно, как река в летний день, переходя от одной темы к другой. Но снова и снова мужики возвращались к сегодняшнему чуду — станку, который на их глазах превратил обычное полено в изящный кубок.

Глава 20

Утром, умывшись и позавтракав, я вышел во двор и увидел, что возле флигеля, в котором, кстати, так и продолжал жить Митяй, меня уже поджидал Савелий Кузьмич.

Судя по тому, как он переминался с ноги на ногу и то и дело поглядывал на дорогу, ведущую из Уваровки, он не первую минуту стоял там. Кузнец был одет по-дорожному: поверх рубахи накинут потёртый, но добротный тулуп, шапка, сапоги начищены, а у ног стоял небольшой походный мешок с пожитками. Видать, хотел с самого утра выехать, но не мог себе этого позволить, не попрощавшись со мной.